Юрий Татаркин

Юмор в различной расфасовке

Firstonx

                                

На главную

Фразы

Афоризмы

Изречения

Интерпретации идиом, пословиц и поговорок

Шутки

Анекдоты

Обстоятельные несерьезности

Живой Журнал

Юрий Татаркин. Философские стихи

Страница 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Всё в одночасье исчезает, 
всё то, что было нажито с трудом. 
Там, в тишине, звезда мерцает, 
но не достать её багром. 
Всё исчезает поэтапно -  
здоровье, молодость, кураж. 
В морщинах воздаётся многократно, 
необходимый создавая антураж. 
Всё хорошо за исключеньем исключений, 
но их-то можно в список не включать. 
А выход есть - не воплощать решений, 
сидеть тихонько, настороженно молчать 
и фиги строить за стеной молчания. 
За нею - как за каменной стеной. 
И по боку разлуки и встречания, 
и сам себе и милый, и родной. 
 

Всё утекает - люди, времена. 
Всё утекает безвозвратно. 
Густеет - тяжелеет пелена, 
терпимо, но - малоприятно. 
Всё утекает, и вода в реке, 
и счастье, и несчастье - всё. 
А скапливается - в необъятном далeке, 
куда и ты когда-то будешь унесён. 
 

Время-паук плетёт паутину  
дней. Как прочны тенты!  
Время-болото готовит трясину  
лет. Поводырём - слепота.  
Время-убийца точит кинжалы  
секунд. Нет спасенья от них.  
Время - конец. Время-начало.  
Время без нас. Триптих.  
  

На этой смутной фотографии  
и лиц не разглядеть.  
Подпись вопреки орфографии,  
на заднем плане - рыболовная сеть.  
Фотография в плюшевом альбоме  
с позеленевшими медными застёжками.  
А хозяин уже три года в коме,  
отходился скользкими дорожками.  
Это - всё, что от него останется  
недоумевающим потомкам.  
Но нас это всё не касается,  
хватает барахла в котомках.  
 

Говорили, что так не бывает, 
бывает, да ещё как. 
Кто ещё с нами поиграет 
и при этом не оставит в дураках? 
День загустел и превратился в студень, 
передвигаться трудно и дышать. 
Краплёные карты достанем, 
по-крупному станем играть. 
 

Ветер ветки шевелит в полсилы, 
листья лениво шумят... 
Столько лет тебя по свету носило, 
пропылился ты насквозь, брат. 
Сядь и расскажи: какие линии 
ты пересекал в своих хождениях? 
А здесь по-прежнему тени - синие, 
и всё заслуживает снисхождения. 
 

Сидели и ждали, ждали и курили, 
курили и болтали, а что прикажете делать? 
Прошёл слушок о том, что одного убили. 
Ну, на это нужна известная смелость. 
Лежали и ждали, ждали и молчали, 
молчали, но - угрюмо, а с чего веселиться? 
Но верили - придёт и утолит печали, 
так будем ждать, пока сердца не перестанут биться. 
 

Забыть труднее, чем придумать, 
и кончить легче, чем начать. 
Ножи ломались - крепнул ломоть, 
трясину засыпали, чтобы опорочить гать. 
Пустыни, в обрамленьи бахромы барханов, 
ворочались под солнцем, чтобы загореть. 
Ломались иглы в венах наркоманов, 
чтоб в кровь дурман не смог попасть успеть. 
 

Ну, так: допустим - всё в порядке, 
и даже больше - в порядке всё. 
Устранены мельчайшие накладки, 
и время есть обдумать то да сё. 
И что же? Выясняется такое, 
чему бы лучше не проясняться: 
любое пожелание благое 
даже и не думает сбываться. 
 

Теряешься и никто не находит, 
хоть и стоишь на виду. 
Что-то бурлит, происходит 
в каждой колонне и в каждом ряду. 
А ты - безучастный, потерянно 
никак не можешь вникнуть... 
Сколько таких отмерено 
и расставлено под дождём мокнуть. 
 

Не спеши стрелять - патроны кончились, 
кончились враги. и перемирие давно. 
То, что нам газеты напророчили, 
сбылось вдруг, и по утрам темно. 
Значит - по домам, заждались близкие, 
а далёким надоели мы до тошноты. 
Дома, к слову, потолки такие низкие, 
что боятся вырастать в горшках цветы. 
 

Сидим кружком и тесен круг, 
даже при желании не двинуть локтем. 
А за окном - пора холодов и вьюг, 
а на часах - который день как восемь. 
Молча сидим, а что говорить? 
Всё сказали, и все услышали всё: 
а время ни к чему торопить, 
мы и так неприметно растём. 
Глаза закрыты, а на что смотреть? 
Все видели всё - давно: 
осталось только потерпеть 
и станет окончательно темно. 
Тогда и встанем, разорвётся круг, 
тогда и пойдём неспешно, а куда спешить? 
Настанет время чистых рук, 
которые саваны примутся шить. 
 

Век мотылька - день, 
день обелиска - век, 
памятник дереву - пень, 
память реки - бег. 
Гибель пустыни - вода, 
отдых глазам - сон, 
эмблема беды - слюда 
носит в себе - стон. 
 

Когда-нибудь - солнце сядет, 
но ты не волнуйся об этом, 
это нескоро будет, 
пока-то ещё - лето. 
Когда-нибудь ночь случится, 
но что нам до этой ночи; 
что-нибудь да приснится, 
страшненькое между прочим. 
Когда-нибудь солнце встанет, 
и что ты скажешь на это? 
Что - расцветёт, что - завянет, 
ещё есть в запасе ответы, 
но вопросы уже на исходе, 
и проблем уже не осталось; 
не задерживайся на проходе, 
времени - самая малость: 
двери уже закрывают, 
насовсем закрывают двери, 
оставших уже пинают, 
хотя иные не верят, 
пока самих не коснётся 
чёрный и острый сапог. 
Сердце пока ещё бьётся, 
но затаился в нетерпении звонок. 
Звонок, который - последний, 
за этим звонком - тишина. 
Повсюду - сети и бредни, 
а слева и справа - стена. 
 

Над нами пролетали три вороны 
и, видимо, накаркали беду; 
теперь мы ветром унесёны, 
живём в чужом бреду. 
Здесь вязко, душно, невозможно 
понять, простить, помочь, 
а главное - чрезвычайно сложно 
определить - день или ночь. 
Так и кантуемся - осколки 
нездешней жизни. Cуета  
и здесь суетна, кривотолки, 
скулёжь, галдёшь и маета. 


 

                                

 Проза

 Байки

 Миниатюры

 Сюрреализм

 Флора и фауна

 Стихи

 Стишата

 Шуточные

 Иронические

 Философские

Twitter

Yuri Tatarkin. Randomly Packaged Humor © 2012-2021 All rights reserved На главную 

ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS